ДАТА: 27 ЯНВАРЯ – ДЕНЬ СНЯТИЯ БЛОКАДЫ ЛЕНИНГРАДА

На прошлой неделе Светлане Анисимовне ПУТИЛЬЦЕВОЙ, председателю ангарского объединения жителей и защитников блокадного Ленинграда, неожиданно позвонили и пригласили на приём в администрацию района. Она удивилась: зачем? Объяснили: хотят узнать, не нужна ли помощь блокадникам накануне 66-й годовщины снятия блокады? Светлана Анисимовна насторожилась: 9 лет от власти не было никакой помощи, с чего бы вдруг такое внимание?

Почему помощь не предложили в прошлом году, когда ангарские ленинградцы никак не могли получить юбилейные медали? Они их получили благодаря спонсорской помощи. Только не 27 января, как все “ленинградцы”, а 2 октября.
Их осталось в Ангарске всего 56 человек, из них 18 уже не встают.

Светлане Путильцевой было 8 лет, когда началась война. Случилось так, что её отправили на летний отдых перед самой блокадой. Родители попали в эвакуацию, девочка осталась одна – потерялись! От страха она побежала в госпиталь: знала, что там работает мамина подруга. Так с ней и прожила практически всю блокаду. Стирала бинты после раненых (а потом ещё 20 лет видела во сне полную ванну крови), прижималась по вечерам к печке-буржуйке, чтобы согреться, рассказывала раненым стихи, а они за это давали ей картофельные очистки.

Только в 1944 году, когда блокада была прорвана, отец (военный лётчик) приехал в город, чтобы найти дочь.
Галине Михайловне ХОМЯКОВОЙ было 15 лет, когда начался голод. В Ленинград они приехали из пригорода, спасаясь от наступления. Умер от голода отец, работник железной дороги. Его завернули в простыню и отвезли на местное кладбище. Галя была самой старшей дочерью в семье (младшим девочкам было 13 лет и 2,5 года), да ещё мать была на последних месяцах беременности. Что могла сделать девочка-подросток? Устроилась продавцом в магазин, где продавали клей и керосин. Клей брали охотно – его ели. Хлебный паёк у работающего человека был чуть-чуть побольше, и Галя делилась с сёстрами, которые от слабости почти не вставали и всё время просили у неё: «Галя, дай что-нибудь покушать». А Галя только плакала всё время – так ей было жалко сестёр. Плакала она и тогда, когда столкнулась с озверевшей женщиной. Та стояла за ней в очереди за хлебом. Выхватила из рук у девочки пайку и тут же её проглотила. Очередь накинулась на воровку (такое не прощалось). Галя же только ревела в сторонке, представляла, как придёт сейчас домой и скажет, что хлеба нет.
По дороге через Ладогу их бомбили ужасно, но больше народу умерло от несварения: давали много хлеба, и голодные объедались до смерти.

У Михаила Ивановича ФРОЛОВА события развивались почти как в дневнике легендарной Тани. Сначала осенью 1941 года умер старший брат. Ему было 13 лет. С началом весны 1942 года умер отец (он работал на оборонном заводе, поэтому на фронт его не взяли). Через день умерла мать. 8-летний мальчишка остался один. На несколько месяцев его взяла к себе соседка, а потом он попал в детский дом. Как пережили зиму? Мать выменяла 250 граммов водки на конскую голову – этого и хватило на три самых холодных в истории города месяца.

От рассказов блокадников веет ужасом. 16-летняя соседка неделю спала вместе с мёртвой матерью, чтобы получать её хлеб. Во время бомбёжки дети поспорили, кто перебежит через мост и останется цел. Осенью ребятишки бегали к разбомбленным продовольственным складам сосать землю, пропитанную сахаром. Из неё делали ещё и кофе, смешав с кипятком. Но, несмотря на ужасную слабость, они выходили весной убирать город от мусора.
Эти люди НИКОГДА не выбрасывают хлеб. Даже сейчас, попив чай, я вижу, как они собирают со стола все крошки.

Анастасия КУРМАЗОВА

То, что улицы Ленинграда были завалены трупами, - это неправда, говорят очевидцы. Но замерзших от истощения можно было видеть часто.